2004 - Мегамизантроп

МЕГАМИЗАНТРОП

У виска –

Белой ночи ствол.

Как река –

Одиночество.

Паутина Петропавловки –

Казематы моей тоски.

Переливы девичьих стай –

Эта музыка так проста.

«Эта музыка – ядовитый сироп!» –

Ворчит мой МегаМизантроп.

Он – упрямый ублюдок,

Он строг и ревнив.

Я его не люблю,

Но согласен с ним:

В конце любой сказки – обман,

Человечество – куча дерьма.

Но сейчас-то лето – совсем другое дело!

Брюзжание твоё мне осточертело!

Эти люди беспечны, я – один из них!

Заткнись хотя бы до осени!

Между МегаМизантропом

И мной

Возникает эта пропасть

Весной.

Но лишь только зимний ветер

Подул,

Мы живём на этом свете

В ладу, –

Как обычно…

ПУСТОЙ

Пустой как зимний ветер,

Пустой как твоя болтовня,

Пустой – и ничто на свете

Не интересует меня.

Пустой как холостой выстрел,

Пустой – и ни единой строки.

Постой, но был же смысл

В бегах наперегонки?!

Мир устал от зимы,

Устал от того, что я в нём живу.

Не смотри на Неву с моста,

Не смотри с моста на Неву...

Постель твоя не греет,

Стакан почему-то не веселит…

Цветы так странно стареют –

И ничего не болит.

Может,

Я уже – Боже! –

Я уже умер,

Ты уже – тоже?

Мир так безумен

И тревожен –

Мир уже умер,

Век уже прожит?

Мир устал от зимы,

Устал от того, что я в нём живу.

Не смотри на Неву с моста,

Не смотри с моста на Неву…

АЛЛИЛУЙЯ

Обезьянки проголодались –

Потекла ледяная слюна.

А еды на всех не хватает –

Значит, скоро война.

Обезьянки стонут от жажды –

Им снятся жидкие сны:

Золотые реки, нефтяные скважины –

Вестники новой войны.

Вот такие мы – инь да янь,

Вот такая «господня срань»!

И не надо нас тормошить!

Аллилуйя! Holy motherfucking shit!

Обезьянки от пуза наелись,

Налакались водицы хмельной.

А теперь им хочется зрелищ –

Дело пахнет войной.

Вот такие мы – инь да янь,

Вот такая господня срань!

И не надо нас тормошить!

Аллилуйя! Holy motherfucking shit!

Половое оружие – к бою!

Рецепты коктейля ясны:

Горькая капля того, что зовётся «любовью»,

В сладкое море войны.

Вот такие мы – инь да янь,

Вот такая господня срань!

И не надо нас тормошить!

(Не тронь говно – не воняет).

Аллилуйя! Holy motherfucking shit!

Аллилуйя! Holy motherfucking shit!

Shit!

ОБХОДИ

Звёздная пыль столбом –

Нечем почти дышать.

О чём Ты задумался, Бог?

Давай поговорим по душам.

Я из грешных Твоих сынков,

Которым свобода дана.

Скажи – если нет у Тебя грехов,

Откуда им взяться у нас?

«Не убий!» – если книги не лгут...

Ты меня, дурака, прости:

Если ты не убьёшь – тебя убьют.

Так везде – от молекул до птиц.

Толкователей, основателей, врачевателей –

Пруд пруди!

Ясновидящих, яснознателей –

Будь внимателен! –

Обходи!

Всевидящий, мне невдомёк,

Всемогущий, если книга верна,

Отчего Ты узнать не смог,

Кем станет Твой сын Сатана?

Надоело мне в рот смотреть

Человекообразным богам!

Ты явись хоть раз, да только сразу нам всем,

И лиши нас свободы лгать.

Толкователей, врачевателей, основателей –

Пруд пруди!

Ясновидящих, яснознателей –

Будь внимателен! –

Обходи!

Толкователей, врачевателей, основателей –

Пруд пруди!

Ясновидящих, яснознателей –

Будь внимателен! –

Обходи!

Обходи...

КОСТЫЛИ

В эту ночь, когда на небе не видно ни одной звезды,

Я завидую тем, кто решил и ушёл молодым –

И душа была цела, и болела, и рвалась к небесам,

Казались чистыми мысли и смелыми глаза…

Кто же знал, что не бывает «земляничных полян навсегда»?

Там теперь гуляет молодая золотая орда,

Там теперь супермаркеты, в продаже – всё для игры,

Мамы-полуфабрикаты, дети-гамбургеры.

Ты меня не пили, ты меня не смеши –

Это всё костыли для хромой души!

Не такою ценой, не с такой высоты...

Это всё перегной! Куда ушли цветы?

Куда ушли цветы?

Неужели ты не видишь: рвутся связки и трещат хребты.

Им не нужен позвоночник, им нужны большие жопы и рты,

Им бы локти в мозолях, им кишки хватает прямой.

А на выходе – фасованное супердерьмо!

Ты меня не пили, ты меня не смеши –

Это всё костыли для хромой души!

Не такою ценой, не с такой высоты...

Это всё перегной! Будут ли цветы?

Будут ли цветы?

В эту ночь, когда на небе не видно ни одной звезды,

Я завидую тем, кто решил и ушел молодым.

И душа была цела, и болела, и рвалась к небесам,

Были честными звуки и чистыми глаза.

Ты меня не смеши, ты меня не пили –

Для хромой души это лишь костыли!

Это ваше кино, и не надо – на «ты»!

Это всё перегной! Будут и цветы!

Будут и цветы...

МОЛЧА

Ты, как понедельник,

Измученный день,

Ничего, кроме денег,

Не в силах хотеть.

Ногу – на газ,

А руль – не отпускать!

Только это – не трасса,

Это – река...

Я сам – просто прочерк

В бегущей строке,

Идиот-одиночка

С дырою в башке.

Все мои слова –

Разновидность вранья.

Но ей наплевать –

Она вынесет меня.

Вынесет меня...

Листья плывут к заливу,

Под собою не чуя ночи…

А река так терпелива –

Она вынесет всех

Молча.

Мы притворялись гранитом,

Сторожами воды,

Я – знаменитым,

Правильным – ты,

Любили толпою,

Жрали с руки…

Мы забыли с тобою:

Мы – течение реки.

Мы – течение реки...

Листья плывут к заливу,

Под собою не чуя ночи…

А река так терпелива –

Она вынесет всех...

Листья плывут к заливу,

Под собою не чуя ночи…

А река неторопливо

Вынесет всех

Молча.

УШЛА ИЗ ДОМА

«Ей семнадцать лет, среднего роста,

Волосы русые, глаза голубые.

Всех, кто видел её в районе станции «Белоостров»,

Просьба позвонить по телефону...»

Возможно, тогда был не лучший день,

И к вечеру в доме запахло бедой,

И кричала мать, и пьяный отец

Ей сказал: «Ты нам больше не дочь!»

А белая ночь плескалась парным молоком,

Лежала на крышах, ласкала бетон…

Ей было так просто, так легко

Уходить и не знать, что будет потом.

Она ушла из дома и не вернулась…

Ушла из дома

И не вернулась.

Быть может, было темно в электричке

И от подростков разило вином.

Ей мир показался таким безразличным,

Но теперь уже всё равно…

Она ушла из дома и не вернулась…

Ушла из дома

И не вернулась.

А, в общем, неважно, что ждёт впереди –

Если слишком легко или слишком грустно,

Всегда есть выход – взять и уйти,

И уже никогда не вернуться.

Она ушла из дома и не вернулась…

Ушла из дома

И не вернулась.

ТАРАКАНЫ

Оставь свою стойку

Для приличных парней –

Я выпью ровно столько,

Сколько нужно мне.

Ты любишь иконы

И Новый Завет,

А я люблю насекомых

В своей голове.

Твои изреченья

Воняют толпой.

Ты плыла по теченью –

Мне скучно с тобой.

Ты требуешь блеска

От плоскости дней,

А мне интересней

На глубине.

Эти тараканы – мои!

Я в обиду их не даю!

Я люблю их бега, их бои!

Я из них состою!

«Злой Кащей угас, и

Все пошли под венец» –

У этой сказки

Пластилиновый конец.

Это война на диване,

Это мир овощей...

Эх, был бы ты, Ваня,

Ну, хоть немного Кащей!

Эти тараканы – мои!

Я в обиду их не даю!

Я люблю их бега, их бои!

Я из них состою!

Мои тараканы в бою

Животов своих не щадят

За голову родную мою.

Патриотам – виват!

Тараканам – виват!

ПРОНЕСЛО

Прошло-то всего лет двадцать,

И не надо считать морщины.

Ну, зачем же вы в мудрые старцы,

В настоящие вышли мужчины?

Я понимаю – детей кормить надо,

А денег не бывает много.

Но зачем же потакать стаду,

Зачем же играть в бога?

А мне повезло – я не добрый

И, слава богу, не гуру,

И героический образ

Не сожрал мою злую натуру,

И можно не выть с волками

О душе, такой чуткой, тонкой,

А между быками и полубогами

Бездомной трусить собачонкой.

А, может, причаливать рано,

А сомневаться не поздно?

И стыдно всегда быть правым

И любить себя так серьёзно?

А, может, народная память

Не вернее шлюхи обозной?

Так зачем становиться столпами

Пепсикольного апофеоза?

А мне повезло – я не добрый

И, слава богу, не гуру,

И героический образ

Не сожрал мою злую натуру,

И можно не выть с волками

О душе своей чуткой, тонкой,

А между быками и полубогами

Бездомной трусить собачонкой.

БАБУИНЫ

Смотри-ка, ой, новая порода!

Какой волевой подбородок!

А что там, за неоновым взглядом? –

Р-р-работает калькулятор.

Бедный, бедный, глупый идальго!

Тебя давным-давно просчитали.

Печальный образ немоден –

Пшёл вон! Свободен...

Шарман, девочки-танки,

Фанаты Моники и Никиты, –

Эмансипанты-мутанты,

Эмансипанты-понты.

Бабуины!

С такою красотою она,

Конечно же, достойна

Жизни самой крутой,

Кожи вечно молодой,

Богатого и щедрого,

Покорного и верного

Пахана-пацана-пахана!

Шарман, девочки-танки,

Фанаты Моники и Никиты, –

Эмансипанты-мутанты,

Эмансипанты-понты.

Бабуины!

Безупречна от природы,

Она, как речка, но без брода.

Это и есть ваш «золотой выбор» –

Такой вот ласковый и нежный киборг.

Шарман, девочки-танки,

Фанаты Моники и Никиты, –

Эмансипанты-мутанты,

Эмансипанты-понты.

Шарман, мальчики-танки,

Фанаты Моники и Никиты –

Эмансипанты-мутанты,

Эмансипанты-понты.

Бабуины!

Это уже не женщины, это еще не мужчины, –

Это бабуины!

Это еще не женщины, это уже не мужчины, –

Это бабуины!

Бабу-бабу-бабуины!


ЕСЛИ ТЕЛЕФОН МОЛЧИТ

Уже тишина вокруг,

Ещё тишина внутри…

Не звони мне, мой старый друг –

Нам не о чем говорить,

Нам не о чем горевать:

У прошлого нет больше сил

Аплодисменты срывать,

Утопая в чужой грязи.

Если телефон молчит,

Незачем себя винить –

Ты стал немного ближе к Богу,

Чем они.

Я не доктор, чтобы лечить,

И меня не излечишь ты.

Не осталось почти причин

Для праведной хрипоты.

И незачем больше гадать,

Куда мы все вместе идём:

Там, где пасутся стада,

Истина не растёт.

Если телефон молчит,

Незачем себя винить –

Ты стал немного ближе к Богу,

Чем они.

Уже тишина вокруг,

Ещё тишина внутри...

Ты прости меня, старый друг, –

Нам просто не о чем говорить.

И кровью в висок: пора

Больное в себе разлюбить...

Освободиться от Его серебра

И разговаривать только с Ним.

Если телефон молчит,

Незачем себя винить –

Ты стал немного ближе к Богу,

Чем они.

Если телефон молчит.

Если телефон молчит...


МАНДАРИНОВЫЙ СНЕГ

Солнце садится

На горные снега,

Как Жар-птица

В белых облаках.

Ветер гонит

С оранжевых вершин

Новогодний

Спелый мандарин.

Летят мои санки,

Как ковёр-самолет,

К небесам, где

Надежда живёт.

Тают блики

В зеркалах ледников,

Как улыбки

Ушедших веков.

Никогда

Мандариновый снег не растает

В городах,

Которые нас покидают.

Уйдут города,

И сотрутся следы,

Превратится вода

В хрустальные льды.

Только эти картины

Не угаснут во мне:

Аромат мандаринов

И оранжевый снег.

Никогда

Мандариновый снег не растает

В городах,

Которые нас покидают.